.

В.Микрюков. Благо и бремя обладания животными на праве собственнсоти

Благо и бремя обладания животными на праве собственности

 

В.А. Микрюков, «Законодательство и экономика»,

N 8, август 2014 г

 

Согласно статье 137 Гражданского кодекса РФ к животным применяются общие правила об имуществе, поскольку законом или иными правовыми актами не установлено иное. Учитывая, что животные представляют собой телесные объекты, способные находиться в хозяйственном господстве человека и удовлетворять его потребности, указанная норма в совокупности с правилами статей 209, 210 ГК РФ позволяет сформулировать следующие положения.

Во-первых, по общему правилу животные могут выступать объектом права собственности, носитель которого может по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему животного любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц.

Хотя по формулировке статьи 137 ГК РФ правило о порядке гражданско-правового воздействия на социально-экономические связи, складывающиеся по поводу любых животных, выглядит как универсальное, в действительности применительно к отношениям присвоения, использования, сохранения и оборота диких животных роль гражданского права по существу сводится лишь к закреплению презумпции государственной собственности на объекты животного мира. Объявленный достоянием народов Российской Федерации, неотъемлемым элементом природной среды и биологического разнообразия Земли, возобновляющимся природным ресурсом, важным регулирующим и стабилизирующим компонентом биосферы, животный мир подлежит всемерной охране и рациональному использованию в соответствии с нормами специального природоресурсного законодательства. Как следует из статьи 4 Федерального закона от 24 апреля 1995 г. N 52-ФЗ «О животном мире», только в некоторых случаях, когда это прямо допускается законом, к объектам животного мира применяются нормы гражданского права, касающиеся имущества, в том числе нормы о продаже, залоге и других сделках; при этом отношения по владению, пользованию и распоряжению объектами животного мира регулируются гражданским законодательством по остаточному принципу — лишь в той мере, в какой они не урегулированы данным специальным законом.

Иными словами, гражданское законодательство рассчитано прежде всего и в большей степени на создание адекватных правовых механизмов получения блага от обладания и осуществления бремени содержания не диких, а домашних животных — изъятых из естественной среды обитания живых существ, над которыми установлен интеллектуальный и (или) физический контроль со стороны субъектов гражданских отношений и в силу этого осуществляется хозяйственное господство. В частности, именно домашние (а не дикие) животные подлежат обращению в собственность, содержанию и использованию в период розыска их собственника, принудительному выкупу при жестоком и негуманном обращении с ними по особым правилам, установленным в статьями 221, 230-232, 241 ГК РФ.

Во-вторых, общим пределом права собственности на животных выступает обязанность собственников животных, как и обладателей любого иного имущества, нести бремя собственности (бремя содержания животных).

Вопреки мнению некоторых правоведов, указывающих на более широкое юридическое понимание вещей в сравнении с общеупотребительным*(2) и квалифицирующих животных в качестве вещей, хотя и особых (одушевленных)*(3), статья 137 ГК РФ прямо не называет животных вещами и не причисляет их к разряду вещей, а, как это вытекает из статьи 128 Кодекса, признает их особым (иным) имуществом, к которому на основании статьи 137 применяются общие правила об имуществе, составляющем вещи (включая наличные деньги и документарные ценные бумаги), поскольку иное не установлено законом или иными правовыми актами. Ввиду наиболее распространенного понимания вещи как исключительно «всякой неодушевленной особи»*(4), можно согласиться с Е.Ф. Евсеевым: понятие «одушевленная вещь» само по себе с точки зрения лексики может рассматриваться лишь как оксюморон*(5). Кроме того, с формально-юридической стороны норма статьи 221 ГК РФ прямо разводит понятия «вещь» и «животное». Поэтому следует сделать вывод, что законодатель в статьях 137, 209, 210 ГК РФ осознанно и намеренно применил для обозначения объекта права собственности и, соответственно, бремени его содержания именно термин «имущество», а не понятие «вещь». Думается, используя такую терминологию, законодатель стремился подчеркнуть необходимость осуществления бремени собственности в отношении не только вещей, но и любых объектов, признаваемых имуществом, в том числе животных.

Несмотря на то, что известная лаконичность и недоработанность нормы статьи 210 ГК РФ позволяет при ее буквальном прочтении помыслить, что законодатель закрепляет лишь презумпцию отнесения на собственника расходов, связанных с возможными действиями по поддержанию имущества в надлежащем состоянии, но не строгую юридическую обязанность совершать в отношении имущества какие-либо действия, в действительности следует решительно отказаться от упрощенного понимания требования о несении бремени собственности как к лежащему в моральной и экономической (а не юридической) плоскости долженствованию к определенному поведению в силу его очевидной разумности. Высказанная в литературе идея, будто бремя собственности нельзя однозначно отнести к обязанности собственника, что это скорее его моральный долг содержать свою вещь в надлежащем состоянии*(6), а внутренне присущее всякому рачительному хозяину естественное стремление использовать вещь как можно дольше*(7), в отношении животных явно не работает.

Животные как объект бремени собственности:

— являются живыми существами и нуждаются в постоянном обеспечении собственником их естественных физиологических, питательных и поведенческих потребностей;

— подвержены ряду общих с человеком заболеваний и требуют от собственника выполнения особых санитарно-эпидемиологических условий содержания;

— обладают способностью чувствовать, ощущать страх и боль и испытывают потребность в защите от жестокого обращения со стороны собственника;

— имеют свойства и способности, исключающие полную волевую и физическую подконтрольность человеку, и требуют возложения на собственника обязанности ликвидировать возможные последствия повышенной опасности животных для окружающих.

Поэтому, становясь собственником домашнего животного, субъект неизбежно вступает в правовые отношения, содержание которых составляют достаточно жесткие законодательные ограничения и юридические обязанности по осуществлению бремени собственности. Так, вне зависимости от разновидности и назначения животного собственники в силу статьи 137 ГК РФ обязаны не допускать жестокое обращение с животными, противоречащее принципам гуманности. Закон РФ от 14 мая 1993 г. N 4979-1 «О ветеринарии»*(8) в статье 18 возлагает на владельцев животных ответственность за их здоровье, содержание и использование, закрепляя обязанность осуществлять хозяйственные и ветеринарные мероприятия по предупреждению болезней, содержать в надлежащем состоянии животноводческие помещения и сооружения для хранения кормов и переработки продуктов животноводства, соблюдать зоогигиенические и ветеринарно-санитарные требования при размещении, строительстве, вводе в эксплуатацию объектов, связанных с содержанием животных, и иные обязанности.

Игнорирование таких ограничений и обязанностей может повлечь для нарушителя неблагоприятные последствия как гражданско-правового, так и публично-правового характера. В частности, в силу статьи 241 ГК РФ в случаях, когда собственник домашних животных обращается с ними в явном противоречии с установленными на основании закона правилами и принятыми в обществе нормами гуманного отношения к животным, эти животные могут быть изъяты у собственника путем их выкупа лицом, предъявившим соответствующее требование в суд. Преследуя защиту публичного и общественного интереса, законодатель установил административную ответственность владельцев животных за сокрытие сведений о внезапном падеже или об одновременных массовых заболеваниях животных (ст. 10.7 Кодекса РФ об административных правонарушениях), за нарушение ветеринарно-санитарных правил перевозки, перегона или убоя животных (ст. 10.8 КоАП РФ); определил условия привлечения к уголовной ответственности за жестокое обращение с животными, повлекшее их гибель или увечье (ст. 245 Уголовного кодекса РФ), а также за нарушение ветеринарных правил, повлекшее по неосторожности распространение эпизоотий (ст. 249 УК РФ).

В-третьих, из законов или иных правовых актов могут и должны вытекать особенности порядка присвоения живых организмов, специфика содержания и осуществления права собственности на животных, специальные пределы и ограничения, обусловленные особенностями бремени их содержания.

Положение о том, что в отношении животных как особого (иного) имущества установлен специальный правовой режим, отнюдь не выглядит преувеличением (например, с точки зрения О.А. Поротиковой, законодатель лишь в некоторых случаях учел «одушевленность» объекта и обязался принимать во внимание связанные с ней черты)*(9). Напротив, можно говорить о формировании в отечественной правовой реальности целого комплекса специфических правил о возникновении и прекращении права собственности на животных, о свободе, границах и ограничениях при владении, пользовании и распоряжении живыми существами. В частности, одушевленность животных предопределила специфику порядка присвоения объектов животного мира. Если речь идет об обращении в собственность диких животных, добываемых при разрешенном государством пользовании животным миром, в силу статьи 40 Федерального закона «О животном мире» приобретатели обязаны:

— соблюдать установленные правила, нормативы и сроки пользования животным миром;

— применять способы добычи, не нарушающие целостность естественных сообществ;

— не допускать разрушение или ухудшение среды обитания объектов животного мира;

— осуществлять учет и оценку состояния используемых объектов животного мира, а также оценку состояния среды их обитания;

— проводить необходимые мероприятия, обеспечивающие воспроизводство объектов животного мира;

— применять при пользовании животным миром гуманные способы (с применением орудий и способов, отвечающих международным стандартам на гуманный отлов диких животных*(10));

— соблюдать иные подобные обременения.

Потребность животных в воде, пище и удовлетворении прочих естественных потребностей живых организмов отразилось также в том, что законодатель отделил нормы о безнадзорных животных (ст. 230-232 ГК РФ) от правил о последствиях находки потерянных вещей (ст. 227-229 ГК РФ), и возложил на лиц, задержавших безнадзорных животных, бремя создания надлежащих условий их содержания и ответственность за гибель и порчу животных (п. 2 и 3 ст. 230 ГК РФ). Кроме того, в вопросе о приобретении права собственности на безнадзорных животных учтена одушевленность последних: в случае явки прежнего собственника животных после перехода их в собственность другого лица прежний собственник вправе при наличии обстоятельств, свидетельствующих о сохранении к нему привязанности со стороны этих животных или о жестоком либо ином ненадлежащем обращении с ними нового собственника, потребовать их возврата на условиях, определяемых по соглашению с новым собственником, а при недостижении соглашения — обратившись в суд (п. 2 ст. 231 ГК РФ).

Значимые особенности закреплены в нормативных положениях об осуществлении права собственности (извлечении блага собственности) на животных различных видов. Например, при использовании принадлежащих собственникам лабораторных животных необходимо не только обеспечивать кормление, поение, смену подстилки, пересаживание, мытье клеток, уборку помещений, в которых содержатся животные, выполнять другие нормативные правила лабораторной практики, но и соблюдать этические нормы*(11). Ощутимое бремя представляет следование особому порядку перевозки животных различными видами транспорта*(12). Весьма ограничены возможности оборота племенных животных: таковые могут принадлежать лишь участникам оборота — гражданам и юридическим лицам, осуществляющим разведение и использование племенных животных, при этом отчуждение или иной переход прав собственности на племенных животных разрешаются при наличии племенного свидетельства, выдаваемого в соответствии с положениями Федерального закона от 3 августа 1995 г. N 123-ФЗ «О племенном животноводстве»*(13). Большое количество конкретных запретов, ограничений и требования к активным действиям собственников по содержанию домашних питомцев и животных-компаньонов содержатся в нормативных актах регионального и местного уровня*(14).

Приведенные положения согласуются со складывающейся практикой применения судами гражданско-правовых норм к отношениям, имеющим в качестве объекта домашних животных. Судебная практика обнаруживает немало конкретных примеров применения к отношениям по поводу животных в общем порядке норм о приобретении и отчуждении вещей, положений о владении, пользовании и распоряжении вещами. Так, при разрешении одного из дел ФАС Восточно-Сибирского округа с опорой на статью 137 ГК РФ указал: при разрешении спора продавца и покупателя животных о принадлежности плодов следует применять общие нормы статей 136, 218 и 223 ГК РФ. В данном случае продавец поголовья маралов перед их передачей покупателю «забыл» срезать панты, выращенные за семь предшествующих месяцев, и потребовал от покупателя возмещения их стоимости. Поскольку договор купли-продажи не предусматривал особые условия о пантах, суд счел их принадлежащими покупателю с момента выполнения приемки-передачи самих маралов и отказал продавцу в иске*(15).

В другом деле ФАС Северо-Западного округа подтвердил, что животные способны составлять предмет неосновательного обогащения и могут быть истребованы по правилам статей 1102, 1104 ГК РФ в натуре. Признав факт неосновательного приобретения ответчиком 24 коров, суд отказал истцу в денежном возмещении обогащения ответчика, отвергнув довод последнего, что поголовье скота не могло сохраниться в том виде, в каком оно было передано ответчику, поскольку изменились такие его качественные показатели, как вес и возраст*(16).

Суды, как правило, не сталкиваются с затруднениями в применении к спорным взаимоотношениям нормы статьи 210 ГК РФ в аспекте распределения расходов по содержанию животных. В частности, весьма показательна в этом отношении позиция суда, разрешившего спор хранителя и поклажедателя о возмещении расходов на содержание животных для обеспечения их жизнедеятельности. Поскольку по договору хранения наряду с машинами, зданиями, оборудованием, сооружениями и дорогой поклажедатель передал на ответственное хранение животных, предусмотрев основную функцию хранителя как обеспечение сохранности переданного по договору имущества, но не согласовал при этом обязанность по оплате расходов на содержание животных для обеспечения их жизнедеятельности, хранитель столкнулся с отказом поклажедателя возместить затраты, связанные с необходимостью поддержания жизни животных (обеспечение их кормом, выплата заработной платы работникам, непосредственно ухаживающим за животными). Суд указал: отсутствие в договоре хранения условия о содержании животных не является основанием для отказа в соответствующем возмещении хранителю, понесшему затраты на содержание чужого имущества, собственник которого обязан нести бремя его содержания в силу закона.

В более сложной ситуации, кода приобретенные по договору купли-продажи животные (овцы) погибли от инфекционного заболевания в период гарантийного срока, суд возложил ответственность за произошедшее на продавца, не обеспечившего 30-дневный предпродажный карантин и не доказавшего, что указанное заболевание возникло после передачи товара покупателю вследствие нарушения последним правил пользования товаром. Однако, удовлетворив иск покупателя в части взыскания стоимости овец, транспортных расходов, расходов на ветеринарные услуги и на оплату услуг представителя, суд на основании статьи 210 ГК РФ признал неправомерным взыскание с продавца понесенных покупателем расходов на приобретение кормов, так как содержание имущества является обязанностью его собственника*(17).

Важное разъяснение сделал суд, разрешивший спор бывших супругов о расходах на содержание совместно нажитого имущества после его раздела. Согласно решению суда о разделе животных, приобретенных во время брака, в собственность супруге поступили пять лошадей и один жеребец. На момент вступления указанного судебного решения в силу животные находились у супруга, занимающегося разведением лошадей и оказывающего населению услуги по содержанию лошадей на постое. Лишь спустя два месяца супруг по акту приема-передачи передал новой собственнице (супруге) принадлежащих ей животных. Поскольку с момента вступления решения о разделе имущества в законную силу супруга являлась собственником лошадей, в соответствии со статьей 210 ГК РФ была обязана осуществлять бремя содержания принадлежащего ей имущества, суд по иску супруга, потратившегося на содержание чужого имущества, взыскал с собственницы соответствующие расходы (на постой, корма, услуги по содержанию). С учетом особого характера объекта бремени содержания суд подчеркнул: обстоятельства, что процесс содержания животных сопровождается материальными, денежными и трудовыми затратами, не нуждаются в доказывании, поскольку обеспечение жизнедеятельности лошадей без несения расходов на их содержание, включая кормление, не представляется возможным*(18).

В то же время суды во многих случаях констатируют необходимость при разрешении споров учитывать, что законодатель в статье 137 ГК РФ определяет животных как отдельный самостоятельный объект гражданских прав. В частности, в одном из дел особые свойства животных, переданных «на содержание для использования и получения плодов и доходов», предопределили квалификацию судьями отношений собственника и пользователя в качестве договорных отношений по возмездному оказанию услуг и хранению, а не безвозмездного пользования*(19). В другом деле ФАС Западно-Сибирского округа обратил внимание на то, что договор, предметом которого выступает обмен вещей на животных, должен содержать условия, позволяющие идентифицировать последних, поскольку животные как объекты гражданских прав обладают не родовыми, а индивидуально определенными признаками, на основании которых их можно выделить из ряда однородных вещей. Данный вывод привел к тому, что суд признал незаключенным договор мены, по которому одна из сторон в обмен на партию нефтепродуктов обязалась передать 350 голов пятнистых оленей без обособления животных от остального поголовья оленей, содержащихся в маральнике*(20). Аналогичный подход ФАС Уральского округа применил к вопросу о согласовании животных в качестве объекта арендных отношений. Установив, что по договору аренды крупного рогатого скота предполагается передача арендатору во временное владение и пользование 1368 голов быков, телок и телят, 84 голов свиней и 93 голов лошадей с указанием количества живого веса, но без указания индивидуально определенных признаков, характеризующих каждую голову (масть, кличка, бирка, клеймо, инвентарный номер), суд констатировал: стороны не согласовали условие о предмете аренды, в связи с чем спорный договор аренды является незаключенным*(21). В похожем споре ФАС Уральского округа отметил: для индивидуализации животного как объекта хранения и установления факта достижения соглашения по условию о предмете договора хранения животных достаточным является определение перечня скота, подлежащего передаче хранителю, с указанием наименования животных, количества каждого вида животных, их масти и инвентарных (тавровых) номеров*(22).

Специфика гражданско-правового режима животных как живых существ на практике проявляется в необходимости адекватного учета изменчивости животных в результате роста. Так, способность животных расти и прибавлять в весе, приносить приплод выступает для собственника дополнительным благом. Поэтому в ситуации, когда собственник 293 племенных телок калмыцкой породы в возрасте 13 месяцев передал данных животных на хранение, а хранитель спустя семь месяцев возвратил с хранения животных с общей живой массой 42 714 кг, что также соответствует возрасту 13 месяцев, суд указал, что с учетом естественных свойств хранимого имущества (молодое поголовье продолжает расти и прибавлять в весе) и при надлежащем уходе за ним по истечении срока хранения хранитель должен был возвратить поклажедателю подросших телок в возрасте не менее 20 месяцев с общей живой массой не менее 53 265 кг. В связи с этим было признано правомерным требование поклажедателя о взыскании с хранителя убытков в виде недобора массы животных. Кроме того, по мысли суда, при надлежащих доказательствах наличия у собственника необходимых условий для осеменения животных и получения приплода фактическая невозможность осеменения полученных с хранения животных из-за их неудовлетворительной кондиции могла означать упущенную выгоду поклажедателя*(23).

К интересному выводу пришел ФАС Западно-Сибирского округа при рассмотрении заявления о включении требования, обеспеченного залогом имущества по кредитным договорам, в реестр требований кредиторов должника. Конкурсный управляющий должника указывал, что молодняк крупного рогатого скота, указанный в договоре залога движимого имущества, уже вырос и молодняком не является и, следовательно, имущество, заложенное в пользу банка, у должника отсутствует. Однако суд удовлетворил требование кредитора, поскольку обнаруженный в ходе осмотра имущества должника молодняк крупного рогатого скота, хотя и не является тем же самым молодняком, указанным в договоре залога, но в силу закона автоматически становится предметом залога взамен отсутствующего*(24). В сходных обстоятельствах существенное изменение племенного молодняка, произошедшее вследствие физиологического роста, не помешало судьям удовлетворить иск лизингодателя об обязании лизингополучателя возвратить животных, ранее переданных в лизинг, в связи с расторжением договора лизинга*(25).

В ряде судебных актов наглядно прослеживается подтверждение идеи об отказе от упрощенного понимания статьи 210 ГК РФ и о необходимости ограничения права собственности на животных правилами о бремени содержания последних в целях недопущения нарушения прав и охраняемые законом интересов других лиц, государства и общества в целом при реализации блага собственности. Например, когда частное стадо коз, повредив забор, проникло на огороженный земельный участок соседа, где козы испортили и уничтожили принадлежащие соседу овощные культуры и плодово-ягодные кустарники, суд удовлетворил требование потерпевшего о взыскании причиненных убытков с собственника животных, который в нарушение требований статьи 210 ГК РФ недолжным образом нес бремя содержания принадлежащих ему коз, оставил стадо без присмотра, что и привело к указанному выше результату*(26).

Во многих случаях именно опора на статью 210 ГК РФ позволяет судам возлагать на собственников животных бремя ответственности за вред, который животные причиняют окружающим вследствие обладания свойствами источников повышенной опасности и объективно неполной подконтрольности человеку, в том числе:

— в результате дорожно-транспортных происшествий с участием животных и причинения вреда транспортным средствам*(27);

— в результате нападений животных на людей и причинения вреда здоровью*(28).

Как указал Омский областной суд, содержание животного должно обеспечивать безопасность окружающих, данное обстоятельство является общеизвестным и в дополнительном доказывании не нуждается*(29).

В ряде ситуаций суды во взаимосвязи нормы статьи 210 ГК РФ и комплекса санитарно-эпидемиологических и санитарно-ветеринарных правил понуждают собственников животных к исполнению составляющих бремя собственности активных действий:

— создать санитарно-защитную зону личного подсобного хозяйства, поскольку животные в значительном количестве являются источником воздействия на среду обитания людей (соседей)*(30);

— переместить жилища пчел с находящимися в них пчелосемьями на расстоянии не ближе 3-5 м от границ земельного участка, отделить жилища пчел с находящимися в них пчелосемьями сплошным забором по периметру высотой не менее 2 м, направить летки ульев к середине участка пчеловода*(31).

Ощутимые ограничения испытывают собственники сельскохозяйственных животных в связи с применением ветеринарного законодательства. Суды исходят из того, что владельцы животных обязаны осуществлять хозяйственные и ветеринарные мероприятия, обеспечивающие предупреждение болезней животных и безопасность в ветеринарно-санитарном отношении продуктов животноводства, в том числе исполнять предписания уполномоченных органов: об изолировании животных, имеющих признаки болезней, о тщательной механической очистке помещений для содержания животных от навоза, подстилки и остатков кормов; о дезинфекции помещении; о побелке стен, потолков взвесью свежегашеной извести и др.*(32)

Важно подчеркнуть, что в этих актах бремя собственности в отношении животных явно не основывается на буквальном толковании узкого правила статьи 210 ГК РФ о презумпции возложения на собственника расходов на содержание животных, а воспринимается как комплекс позитивных и негативных обязанностей, который опосредуется разнообразными юридическими конструкциями.

На основании изложенного в качестве итогового положения можно сделать вывод о насущной потребности в обобщении и генерализации ряда специальных правил, регулирующих не только отношения присвоения, оборота и осуществления права собственности на животных как особых объектов имущества, но и отношений бремени содержания этого специфического живого имущества (бремени собственника животных), понимаемого в широком смысле как комплекс юридически обеспеченных пределов, границ, ограничений, запретов и позитивных обязываний.

 

Библиография

 

Андреев В.К. О праве частной собственности в России (критический очерк). — М.: Волтерс Клувер, 2007.

Ахметьянова З.А. Об объектах вещных прав // Юридический мир. 2009. N 9.

Гражданское право: учебник. В 3 т. Т. 1 / под ред. А.П. Сергеева. — М.: РГ Пресс, 2010.

Даль В.И. Толковый словарь русского языка. — М.: Эксмо, 2010.

Евсеев Е.Ф. О соотношении понятий «животное» и «вещь» в гражданском праве // Законодательство и экономика. 2009. N 2.

Мохов А.А., Копылов Д.Э. Псовые как объект гражданских прав // Юридический мир. 2006. N 12.

Поротикова О.А. Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом. — М.: Волтерс Клувер, 2007.

 

В.А. Микрюков,

доцент МГЮА (Университет имени О.Е. Кутафина),

кандидат юридических наук

 

«Законодательство и экономика», N 8, август 2014 г.

 

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────

*(1) СЗ РФ. 1995. N 17. Ст. 1462.

*(2) Ахметьянова З.А. Об объектах вещных прав // Юридический мир. 2009. N 9. С. 29-33.

*(3) Мохов А.А., Копылов Д.Э. Псовые как объект гражданских прав // Юридический мир. 2006. N 12. С. 41-45.

*(4) Даль В.И. Толковый словарь русского языка. — М.: Эксмо, 2010. С. 143.

*(5) Евсеев Е.Ф. О соотношении понятий «животное» и «вещь» в гражданском праве // Законодательство и экономика. 2009. N 2. С. 23-26.

*(6) Андреев В.К. О праве частной собственности в России (критический очерк). — М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 21.

*(7) Гражданское право: учебник. В 3 т. Т. 1 / под ред. А.П. Сергеева. — М.: РГ Пресс, 2010. С. 619.

*(8) Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 24. Ст. 857.

*(9) Поротикова О.А. Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом. — М.: Волтерс Клувер, 2007.

*(10) См., в частности, постановление Правительства РФ от 26 февраля 1998 г. N 253 «О заключении Правительством Российской Федерации с Европейским сообществом и Правительством Канады Соглашения о международных стандартах на гуманный отлов диких животных» (вместе с «Заявлением Правительства Российской Федерации, касающегося особого запрета на использование стандартных ногозахватывающих удерживающих капканов со стальными дугами»).

*(11) См. приказ Минздравсоцразвития России от 23 августа 2010 г. N 708н «Об утверждении Правил лабораторной практики» // Российская газета. 2010. N 240; Санитарные правила по устройству, оборудованию и содержанию экспериментально-биологических клиник (вивариев), утв. Главным государственным санитарным врачом СССР 6 апреля 1973 г. N 1045-73 (вместе с Правилами гуманного обращения с лабораторными животными).

*(12) См., например, приказ МПС России от 18 июня 2003 г. N 35 «Об утверждении Правил перевозок железнодорожным транспортом животных» // Российская газета. 2003. N 119/2; приказ Росморфлота от 29 ноября 1996 г. N 43 «РД 31.11.25.80-96. Правила морской перевозки животных, пищевых продуктов, сырья животного происхождения и кормов» // Документ не опубликован.

*(13) СЗ РФ. 1995. N 32. Ст. 3199.

*(14) См, например, решение Владимирского городского Совета народных депутатов от 21 июля 2005 г. N 251 «О Правилах содержания домашних животных в городе Владимире» // Владимирские ведомости. 2005. N 286-287; постановление Правительства г. Москвы от 8 февраля 1994 г. N 101 «Об утверждении «Временных правил содержания собак и кошек в г. Москве» и «Временного положения по отлову и содержанию безнадзорных собак и кошек в г. Москве» // Вестник Мэрии Москвы. 1994. N 6.

*(15) См. постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 1 августа 2005 г. N А33-2074/05-Ф02-3473/05-С2.

*(16) См. постановление ФАС Северо-Западного округа от 23 ноября 2009 г. N А44-62/2009.

*(17) См. постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 15 февраля 2010 г. N А63-1167/2008.

*(18) См. постановление Президиума Челябинского областного суда от 2 ноября 2011 г. N 44-Г-114/2011.

*(19) См. определение ВАС РФ от 30 апреля 2010 г. N ВАС-4757/10.

*(20) См. постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 6 августа 2009 г. N Ф04-4626/2009(12062-А03-39).

*(21) См. постановление ФАС Уральского округа от 21 апреля 2010 г. N Ф09-2663/10-С3.

*(22) См. постановление ФАС Уральского округа от 11 ноября 2010 г. N Ф09-9038/10-С5.

*(23) См. постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 20 декабря 2013 г. N А22-2757/2012.

*(24) См. постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22 октября 2012 г. N А03-15543/2011.

*(25) См. постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 18 июня 2009 г. N А58-4845/08.

*(26) См. апелляционное определение Кемеровского областного суда от 13 ноября 2012 г. N 33-10544.

*(27) См. апелляционное определение Волгоградского областного суда от 27 февраля 2014 г. N 33-2468/2014.

*(28) См. апелляционное определение Верховного суда Республики Татарстан от 3 февраля 2014 г. N 33-1365/2014.

*(29) См. апелляционное определение Омского областного суда от 19 сентября 2012 г. N 33-5345/2012.

*(30) См. апелляционное определение Владимирского областного суда от 6 июня 2013 г. N 33-1732/2013.

*(31) См. определение Свердловского областного суда от 6 марта 2013 г. N 33-2762/2013.

*(32) См. апелляционное определение Алтайского краевого суда от 4 декабря 2013 г. N 33-9800-13.

 

«Законодательство и экономика», N 8, август 2014 г

 

 

Благодарим за перепост

Вы можете оставить комментарий ниже.

Оставить комментарий

Вы должны Войти, чтобы оставить комментарий.

Rambler's Top100 Питомец - Топ 1000 Счетчик PR-CY.Rank Всё об экологии в одном месте: Всероссийский Экологический Портал